Милтон Эриксон: Энергичная работа американского фермера.

Мой самый яркий и сильный образ Милтона Эриксона это тот классический Американский мальчик фермер, который, как и следовало, ожидать получал удовольствие от энергичной нравственной работы и от теплых семейных ценностей. Его взгляд на мир, каждодневная занятость, и анекдоты, в течение последних 8 лет его жизни, когда я учился у него, постоянно вращались вокруг существующей эффективности в реальном мире. Даже его случайная болтовня о повседневной жизни и семейных собаках (всегда было несколько собак в доме) неизменно сосредотачивались на том «Как попытаться оказать влияние на безнадежную, по внешнему виду, ситуацию» таким образом, что в конце все срабатывало хорошо и каждый изучал что-то новое из великих ценностей для развития характера и счастья.

Но правда заключается в том, что Милтон и я, в полном смысле этого слова, были друг для друга чуждыми партнерами в начале – он был всегда поглощен мыслями о позитивных конструктивных подходах для практического и профессионального результата. В то время как я постоянно витал в теоретических облаках «Как написать дифференциальное уравнение» для его анекдотических историй болезни реабилитации и выздоровления. Все это поменялось, однако, когда у меня был инсульт два года назад. Теперь я был по-видимому в безнадежной ситуации. Моя речь была невнятной, у меня были большие трудности с глотанием, и все мое тело было слабым и не скоординированным. Я должен был держаться за перила двумя руками, чтобы хоть с риском, но медленно двигаться вверх и вниз по лестнице.

Однажды я заметил, что моя жена морщится от мучения, когда смотрит, как я использую обе мои руки чтобы поднять и передвинуть мою все еще прихрамывающую правую ногу в фургон, чтобы доставить меня на еще одну встречу с терапевтом по реабилитации. Парадоксально, ее мучительное вздрагивание вдруг пробудило во мне ужасное удовлетворение так как я вспомнил аналогичную ситуацию 30 лет назад, когда ситуация была наоборот. В тот раз мое сильное тело легко пересадило Милтона из инвалидного кресла в их семейный автомобиль класса универсал, и отвез его на природу через проселочные дороги, по затерянным тихим дорогам в пустыне вокруг Феникса, чтобы посетить магазины в скалах, которые мы очень любили. В то время, я был единственным кто вздрагивал с беспокойством менее всего, я ранил Эриксона, когда я неумышленно его перевозил или подталкивал.

Эриксон заметил мои вздрагивания с волнениями и попытался убедить меня еще одной историей о его личностных успехах в самореабилитации, координации и сильном телосложении когда боролся с двумя истощающими здоровье приступами полиомиелита. Жизнь фактически это непрерывный процесс реабилитации, объяснял он. Ежедневно когда ты делаешь  сознательный выбор работать энергично со своим недостатком - предпочтительнее, чем, если жалоба поможет преодолеть препятствие. Эриксон описывал как он использовал пересаживание утром из кровати в инвалидное кресло как благоприятную возможность обнаружить новые структуры координации мускул и укрепления. Это стало практической основой тому, что он описывал как натуралистический или утилизационный подход. Я теперь называю это «Путь симптома к просветлению» в соответствии с чем, созидательное напряжение справляться с симптомами помогает реальному физическому излечению, а так же дальнейшему психологическому развитию. Это был источник моего позитивного отношения к моей собственной реабилитации и, оглядываясь назад, величайший подарок Эриксона мне, даже если я не смог уловить его смысл 30 лет назад. Это также стало сутью моей новой книги «Психобиология экспрессии генов: нейробиология и нейрогенез в гипнозе и искусстве лечения» (The Psychobiology of Gene Expression: Neuroscience and Neurogenesis in Hypnosis and the Healing Arts - W. W. Norton Professional Books) которую я послал по почте моему редактору как раз за два месяца перед моим ударом. Созидательная и жизнерадостная этичная работа Эриксона активно облегчающая выздоровление исследуется в этой книге для элементарных молекулярных механизмов реабилитации через активно-зависимую экспрессию генов и нейрогенез. В нейробиологии сейчас полагают, что облегчающая экспрессия генов и гибкость интеллекта (синаптогенезис и нейрогенезис) в мозгу взрослого человека путем созидательного проигрывания активно-зависимых и высоко мотивированных переживаний является основным механизмом излечения которые делает реабилитацию возможной. Люди с серьезными травмами приводящими к потере или пораличу сенсоро-моторных функций в результате болезни, физических нарушений, сердечно-сосудистых случаев, инсульта, и так далее, на пример, могут выздороветь при помощи большой активности в физио и трудотерапии которые оказывают воздействие путем активирования соответствующего поведения. До недавного времени, глубинные геномо-психофизиологические причины излечения путем поведенческой активации не осозновались. Современные взгляды неврологии это высоко мотивированное познание, эмоции, и поведенческая активность, которая запускает нейронную и гормональную деятельность в мозгу, который регулирует транскрипционные факторы, которые запускают деятельностно-зависимую генную экспрессию. Эта деятельностно-зависимая генная экспрессия инициирует лечение генерируя протеины которые способствуют пластичности мозга и образованию стволовой клетке в новые ткани которая может быть начата в течении минуты и продолжаться часами, днями, неделями и месяцами необходимыми для полной реабилитации.

Для меня это стало полной историей, как приключения и энергичная нравственная работа американского мальчика фермера, который в 18 лет проплыл на каное по реке Мисисипи чтобы востановить силы после его первого приступа полиомелита, преобразовалась в полную психогеномную теорию о лечении разума и тела которую я все еще хочу отобразить в виде дифференциального уравнения.

Перевод выполнил Е.П. Дон.