Мгновенное изменение.

Чтобы попасть во внимание Милтона Эриксона, необходимо было попросить его обучить. И он учил! Почти каждый, кто проводил с ним время, может точно вспомнить слова, сказанные им, которые изменили жизнь навсегда. Даже люди, которые читали его слова, часто замечают, что "его голос остается с ними".

Мне приятно, что когда я думаю о моем отце, я ясно вспоминаю множество раз, когда всего несколько слов тотчас меняли меня. В описанном случае, папа и друг семьи, Маргарет Мид, работали совместно. Но хотя события и слова кристально ясные, я не помню, кто именно что говорил - они превосходно дополняли друг друга.

В середине 70-х, моя семья и я только вернулись из 4-хлетнего пребывания в Аддис-Абеба, Эфиопия. Я преподавала в частной средней школе, наше студенческое сообщество представляло собой смесь из разных рас и культур. Одна треть была военные или служащие государственного департамента, треть эфиопской национальности, а остальные были дети международного сообщества, включая небольшое число американцев, чьи родители были служащими Организации Объединенных Наций. В первый мой визит домой после возвращения в Штаты, я рассказала папе и Маргарет Мид о том, что меня действительно беспокоило. В последний мой год в Эфиопии, один из 15-ти летних американских студентов, Том, имел большие трудности и я не знала, как ему помочь. Я внимательно наблюдала за его изменениями в течение школьного года, рассказывала я, меняясь из несчастливого молодого человека, который сначала имел трудности только в том, чтобы подружиться, в последствии в подавленного и резкого мальчика, который отказывался от всех социальных контактов. В одной длительной дискуссии со мной, он по секрету сообщил мне, что его сильно эмоционально оскорбили и что с ним жестоко обращался другой учитель.

Учитель помогал Тому, и мальчик не хотел порвать с единственным своим товарищем. Важно знать, что в Аддисе не было телевиденья, радио, фильмов, галереи магазинов и других стандартных развлечений. Социальное взаимодействие и спортивные занятия в школе, фактически единственные развлечения. Мой отец и доктор Мид слушали меня внимательно, когда я рассказывала о своем волнение из-за страданий мальчика. Они ответили в один голос: "Почему ты не поведала о поведении учителя родителям мальчика?" "Я сообщила. Родителям безразлично." - ответила я. Они думали что дружба будет полезной для их страдающего от одиночества сына - и Том страстно защищал товарищеские отношения, которые он принимал близко к сердцу. "Что сказал директор школы?" "Ему безразлично тоже." - отвечала я. Его установка была - сглаживать ситуации. Том теперь был вовлечен, имел социальную жизнь и не казался беспокойным. Я доказывала что отношения были неподходящими и пагубными для Тома. Директор настаивал, что отношения Тома с учителем не являются проблемой и что Том и его семья довольны ситуацией.

Папа и доктор Мид начали понимать мои трудности, но подталкивали дальше. "Были ли там власти, которым ты могла бы сообщить о своем беспокойстве?" - Нет, Эфиопы находились в разгаре политического беспорядка во всех отношениях и не беспокоились о возможных проблемах в иностранных сообществах. Том не был военнослужащим, так что этот путь был также закрыт. Они спросили меня, понимал ли мальчик, что с ним обращались жестоко. "Неясно, но он не заботился об этом" - сообщила я. Я продолжила, что он настолько отчаянно стоял за принятие друга, любого друга, любого, кто уделял внимание ему, так что не было места для любых других мыслей в его голове. Мои дети были слишком маленькие, чтобы заполнить этот пробел. Как то раз я пригласила его пообедать, что было недостаточно, и я могла лишь только выйти и убеждать других подростков стать его другом. Я также разговаривала с другими учителями о моих переживаниях, но безуспешно. В конце концов, они спросили: "Ходила ли ты к самому учителю и сказала ли ты ему: 'Прекратите! Я знаю, что вы делаете. Прекратите!'" Я этого не делала. "Но он бы не остановился" - сказала я. Наступила долгая пауза, пока они оба смотрели на меня. "Ну, мы этого никогда не узнаем, не так ли?" Наша беседа закончилась. В тот момент я дала клятву, что я никогда больше не буду снова в ситуации где я бы не попробовала каждую альтернативу. Я никогда не хотела услышать себя - или кого-нибудь еще когда либо говорящего "Ну, мы этого никогда не узнаем, не так ли?"

Перевод выполнил Е.П. Дон.

Обсуждение статьи идет на нашем форуме.